Трамп вновь раскачивает лодку: ультиматум Тегерану, который может изменить Ближний Восток
Внезапное заявление Дональда Трампа, сделанное в интервью французскому телеканалу BFMTV, вновь приковало внимание мирового сообщества к и без того тлеющей зоне Ближнего Востока. Бывший (и вновь действующий) президент США, известный своим нестандартным стилем ведения переговоров, использовал проверенную временем тактику «кнута и пряника», хотя в его исполнении пряник зачастую остается за кадром. Трамп пригрозил Ирану «очень тяжелыми временами» в случае отказа от заключения мирного соглашения, одновременно с почти детской откровенностью признавшись: «Я понятия не имею, согласятся ли они на это».
Это заявление, прозвучавшее в эфире французского телеканала, моментально разлетелось по мировым информационным агентствам. На первый взгляд, риторика Трампа не нова — еще во время своего первого президентского срока он демонстрировал максимальную жесткость по отношению к Тегерану, выйдя из «ядерной сделки» (СВПД), которую его предшественник Барак Обама называл своим дипломатическим триумфом. Однако нынешняя ситуация имеет ряд существенных отличий, которые делают угрозы американского лидера одновременно и более опасными, и потенциально менее эффективными.
Ключевая фраза, которая привлекла внимание политологов, — это откровенное признание Трампа в незнании ответа иранского руководства. «Я понятия не имею», — заявил президент США, комментируя возможное решение Тегерана. Подобная прямота для американского лидера является скорее тактическим приемом, призванным продемонстрировать аутентичность и «отсутствие дипломатической полировки», которая, по его мнению, мешает реальным переговорам. С другой стороны, это признание можно интерпретировать как симптом глубокого кризиса в прогнозировании внешней политики США: Белый дом, похоже, утратил нити влияния на иранских аятолл и вынужден действовать методом «открытого шантажа».
Что стоит за формулировкой «тяжелые времена»? В случае с Трампом эти слова никогда не были пустой угрозой. Аналитики предполагают несколько вариантов развития событий. Во-первых, это может быть продолжение политики «максимального давления» — ужесточение санкций, которые душат иранскую экономику. Несмотря на то, что предыдущие санкционные режимы привели к рекордной инфляции и социальному недовольству внутри Ирана, они не сломили волю руководства страны к отказу от развития ядерной программы. Во-вторых, нельзя исключать и военный сценарий: хотя Трамп позиционирует себя как «президента мира», закончившего войны, его окружение — Майк Помпео и другие ястребы — не раз выступали за точечные удары по ядерным объектам Ирана.
Однако Reuters, проанализировавшее предыдущие попытки Трампа «дожать» Тегеран, приходит к неутешительным для Белого дома выводам. Жесткий дипломатический подход, который сработал с некоторыми другими странами, в случае с Ираном демонстрирует свою неэффективность. Система принятия решений в Исламской Республике сильно отличается от той, к которой привыкли на Западе. Ключевые рычаги власти сосредоточены не у президента, а у Верховного лидера аятоллы Али Хаменеи. Для этого режима внешнее давление и угрозы — это клей, который цементирует общество вокруг консервативных сил. Каждая новая угроза из Вашингтона автоматически делает любые уступки политически токсичными внутри Ирана, так как они расцениваются как капитуляция перед «великим сатаной».
Парадокс текущего момента заключается в том, что сама постановка вопроса — «либо сделка, либо тяжелые времена» — оставляет мало пространства для дипломатии. Идеальное соглашение, которое хочет видеть Трамп, предполагает не просто заморозку ядерной программы, но и отказ от баллистической ракетной программы, а также прекращение поддержки прокси-сил в Ливане, Сирии, Ираке и Йемене. Для Тегерана это требование является экзистенциальным, так как система выживания режима во многом строится именно на региональном влиянии.
Показательно, что Трамп выбрал для своего заявления французский телеканал BFMTV. Франция, наряду с Великобританией и Германией, является одной из европейских сторон СВПД, которые пытаются спасти соглашение, разрушенное выходом США. Обращаясь к французской аудитории, Трамп, вероятно, пытался оказать давление не только на Тегеран, но и на собственных европейских союзников, требуя от них отказаться от «мягкотелости» по отношению к Ирану. Европа же, опасаясь новых миграционных кризисов и террористических угроз в случае эскалации, традиционно занимает более сдержанную позицию.
Мир затаил дыхание в ожидании реакции Тегерана. Ответ иранского МИДа был предсказуемо жестким: официальные лица напомнили, что именно США вышли из соглашения, которое было одобрено Советом Безопасности ООН, и что «тяжелые времена» для американцев уже наступили в виде их дипломатической изоляции по данному вопросу. Иранские государственные СМИ публикуют карикатуры на Трампа, изображая его блефующим игроком, который дергает джойстик, не понимая правил игры.
Подводя итог, можно сказать, что угрозы Трампа — это классическая игра на повышение ставок. Он ставит перед Ираном ультиматум, в успех которого, судя по его собственным словам («понятия не имею»), не верит до конца. Это может быть попыткой создать информационный шум, чтобы отвлечь внимание от внутренних проблем США, или же реальным прологом к новому витку конфронтации. Ясно одно: старые методы давления на Иран не работают. Возможно, для достижения реальной сделки Белому дому нужно не угрожать «тяжелыми временами», а предлагать конкретные экономические гарантии и уважение к суверенитету, но в нынешней политической парадигме Вашингтона такой подход выглядит утопией. Пока же мир наблюдает за раскачиванием маятника, который может качнуться либо в сторону переговоров на грани фола, либо в сторону нового конфликта с непредсказуемыми последствиями для мировой экономики и безопасности.