Рубль на холсте, или Как купеческая сметка рисовала русское искусство
Принятый в июле закон об искусственном интеллекте ввел в правовое поле новый случай свободного использования произведений — для обучения так называемых суверенных и национальных ИИ-моделей. Эта норма, закрепляющая право разработчиков использовать объекты авторского права без согласия авторов при условии правомерного доступа к ним, стала одной из самых резонансных в документе, который был одобрен Советом Федерации и вступит в силу 1 сентября 2026 года (с отсрочкой для авторского права до 1 марта 2027 года) -11-15. Однако по своей архитектуре статья 1229 Гражданского кодекса, устанавливающая исчерпывающий перечень ограничений исключительного права, такого случая не знает. И устроена эта статья так не по прихоти цивилистов: именно этот исчерпывающий перечень — тот самый несущий каркас, без которого вся конструкция интеллектуальной собственности начинает рассыпаться.
Совет при президенте по кодификации еще 23 апреля прямо указал Минцифры на проблему первого варианта законопроекта: это параллельное регулирование, вынесенное за рамки ГК, и в таком виде оно нежизнеспособно. В июле закон приняли, но эта параллельность никуда не исчезла. Новые положения существуют отдельно от кодекса, что создает правовую неопределенность и, по сути, подрывает базовые принципы защиты авторских прав -15.
Здесь необходимо понимать, какие риски для творческих индустрий закладывает такой подход. Во-первых, ущерб авторам исчисляется не в переживаниях, а в рублях. Согласно исследованию НИУ ВШЭ, речь идет о потерях для правообладателей от генеративных моделей свыше 1 трлн рублей на горизонте 2025–2030 гг. -5-10. Глава Российского центра оборота прав на результаты творческой деятельности Андрей Кричевский, комментируя эти данные, отметил, что нейросети уже существенно меняют медиарынок, а созданный с помощью ИИ контент все активнее заполняет социальные сети и стриминговые платформы, вытесняя произведения, созданные человеком -5-10. Это не мнение, это счет. И пока мы обсуждаем красивые слова про «поддержку отрасли», рента творцов уходит с их цифровых делянок к IT-гигантам.
Творческое сообщество не осталось в стороне. В интернете набирает популярность открытое обращение к депутатам Госдумы, в котором писатели, художники, музыканты и режиссеры просят внести поправки в принятый закон -3. Авторы обращения подчеркивают, что каждый из них вкладывает в свое творчество годы труда, знания, опыт и талант, и они вправе рассчитывать на то, что этот труд защищен законом -3. Они не против развития отечественного ИИ, но настаивают на введении понятного и законного механизма лицензирования, при котором компании-разработчики смогут получать право на использование произведений, выплачивая авторам вознаграждение. Иначе, как справедливо отмечается в обращении, российские произведения окажутся в заведомо менее выгодном положении по сравнению с зарубежным контентом, который будет защищен механизмами лицензирования -3.
Однако не все эксперты разделяют оптимизм авторов относительно практической реализации такого механизма. Писатель-фантаст, член Общественной палаты РФ Сергей Лукьяненко указал на две ключевые проблемы: во-первых, крайне трудно определить, кто из творцов какую долю и каких отчислений заслуживает в общем «цифровом котле», а во-вторых, если произведение защищено авторским правом, но при этом пираты разместили его в интернете, можно ли его использовать для обучения нейросетей? -3 Он предложил ввести право творцов на запрет обучения нейросетей на их материалах, но признал, что это будет скорее фактором самоуспокоения, чем реально работающим механизмом, поскольку данные для нейросети можно ограничить лишь пока она находится в «песочнице», а как только ее подключат к сети, она начнет потреблять все, что найдет -3.
Мировая судебная практика по этому вопросу пока складывается не в пользу авторов. В 2025 году были вынесены первые решения по делам Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) и Anthropic. В деле Bartz v. Anthropic судья Уильям Алсуп признал использование книг для обучения модели ИИ трансформативным использованием, что подпадает под доктрину fair use -4. Однако ключевым условием, как подчеркнул суд, является использование легального, а не пиратского контента — в этом случае использование нелегально полученных копий для обучения было признано нарушением -4. Судья также отметил, что ни одного нарушающего контента не достигло пользователей Claude благодаря системам фильтрации, что стало важным фактором в принятии решения -4.
Показательно, что даже в этом, казалось бы, прецедентном для ИИ-компаний решении, судья прямо указал: в большинстве случаев копирование материалов без лицензии было бы нарушением, а его решение не легитимизирует действия Meta, а лишь констатирует, что истцы выбрали неверный юридический аргумент -11. Таким образом, решения 2025 года стали тактическим поражением истцов, но не создали абсолютного иммунитета для AI-компаний. Это скорее предупреждение о том, что один из вариантов легализации обучения лежит через доказывание рыночной несостоятельности — то есть через подтверждение того, что обучение ИИ не наносит ущерба рынку оригинальных произведений -11. Но как тогда быть с российским триллионным счетом, который ставит под сомнение этот аргумент?
ЮНЕСКО в своем глобальном докладе 2026 года также зафиксировала стремительные изменения в культурной сфере под воздействием цифровой трансформации и ИИ. По данным организации, к 2028 году музыкальные авторы могут потерять до 24% доходов, а создатели аудиовизуального контента — до 21% -13. Доля цифровых доходов в заработке создателей выросла с 17% в 2018 году до 35% сегодня, однако вместе с этим усилилась нестабильность доходов и риски нарушения авторских прав -13. Доклад ООН подчеркивает, что без обновления культурной политики неравенство среди создателей творческого контента будет только усиливаться -13.
На этом фоне китайский подход выглядит более сбалансированным. Принятые в Китае «Временные меры управления генеративными системами искусственного интеллекта» требуют, чтобы компании использовали только законные данные для обучения ИИ-моделей, а правообладатели могут явно запретить сбор своих данных, например, с помощью файла robots.txt -12. В Китае также обсуждается законопроект, который предусматривает, что использование защищенных авторским правом произведений для обучения ИИ может быть признано разумным при соблюдении трех условий: использование отличается от первоначальной цели, не влияет на нормальное использование данных и не наносит необоснованного ущерба законным правам и интересам правообладателя -12. Только при соблюдении этих условий разработчик ИИ вправе не выплачивать вознаграждения владельцу данных.
Российский законодатель пошел по другому пути, выбрав максимально упрощенный подход. Но, как справедливо замечают юристы, новый закон расходится с привычным подходом к авторскому праву, где само по себе отсутствие запрета не дает права использовать произведение -15. Теперь же разработчики получают право анализировать и временно воспроизводить доступные произведения без отдельного разрешения правообладателя. И хотя закон предусматривает переходный период до 1 марта 2027 года, чтобы дать правообладателям время разобраться в грядущих изменениях -11, этого времени может оказаться недостаточно для устранения фундаментального противоречия: параллельного регулирования, которое существует вне рамок Гражданского кодекса, и которое, по сути, легитимизирует перераспределение доходов от творцов к IT-гигантам.